гл. Мецора

Если предыдущий раздел закончился темой ритуальной нечистоты: («Вот закон о язве проказы на одежде шерстяной или льняной, или на основе, или на утке, или на какой-либо кожаной вещи для признания ее чистою или нечистою» там), нынешний недельный раздел начинается с темы очищения прокаженного, как сказано: «Это будет закон о прокаженном, когда должно очистить его: да приведут его к священнику»

Как было объяснено выше, говоря об очищении, Всевышний обращается к одному Моше, а Аарон присоединяется к нему лишь в продолжении, когда речь заходит об осквернении истечением слизи, излиянием семени и менструальной нечистотой. в то время, как предыдущий раздел закончился на теме ритуальной нечистоты), -

В начале раздела рассматривается очищение прокаженного в двух случаях: когда он состоятелен и когда не имеет средств, - подобно тому как в прошлой главе описывалось очищение богатой и бедной рожениц.  И здесь, в этом разделе, также происходит встреча между рождением и смертью. Как было сказано выше, прокаженный подобен мертвому, и очищаясь, он словно бы рождается заново, заново вступает в общину Господню - подобно младенцу, который на восьмой день становится частью народа Израиля. Так же, как новорожденный младенец, который на восьмой день проходит обрезание и присоединяется к завету праотца Авраама, прокаженный очищается на восьмой день. Именно в этот день он может приблизиться к святыням, подобно священникам.

Очищающийся (излечившийся от проказы) и очищающий (священник) сближаются до такой степени, что процедура очищения напоминает помазание священников, произведенное Моше в семь дней уполномочения: нанесение крови жертвы на мочку правого уха и на большие пальцы правой руки и ноги. В точности так же происходит очищение прокаженного: священник берет из крови жертвы повинности и возлагает ее на мочку правого уха очищаемого, и на большой палец правой руки, и на большой палец правой ноги, и также берет из лога елея и возлагает на мочку правого уха и большие пальцы правой ноги и правой руки. Это не похоже ни на какую-либо другую процедуру очищения, ни на помазание священников, принятое из поколения в поколение, - только на то первое помазание Аарона и его сыновей.

Мы видим, что прокаженный, который находился в самом низу общественной иерархии народа Израиля, вообще «за пределами стана», в одно мгновенье возносится на самый верх: до статуса священника в семь дней уполномочения. Это напоминает сказанное в конце предыдущего раздела про распространение проказы по всему телу, которое становится признаком чистоты. В случае прокаженного амплитуда изменения статуса особенно велика: он то достигает низа, то возносится к самому верху.

Так же и в описании действия очищения отражается внутренняя связь между священником и очищающимся от проказы. Сказано: «Да приведут его к священнику. И выйдет священник за стан». Иными словами, они двигаются навстречу друг другу, в отличие от сказанного в предыдущем разделе: «приведен к священнику» - там приводят только прокаженного, священник никуда не идет. Здесь же они сближаются – идут друг навстречу другу как равные, несмотря на разницу в общественном положении. На этой стадии он именуется уже не прокаженным, а «очищаемым», а священник, выполняющий эту функцию, именуется «очищаюшим»: происходит встреча двоих – очищающего и очищающегося. В Торе слова эти идентично пишутся (מטהר) и отличаются лишь огласовкой, что также указывает на внутреннюю связь между ними.  Если в начале говорится о священнике и прокаженном, то на восьмой день два действующих лица – это очищающийся и очищающий. «И священник очищающий поставит человека очищаемого... пред Господом у входа в шатер соборный»: двое равных стоят в самом святом  из  дозволенных для народа мест – у входа в скинию.

 Священник берет для совершения обряда двух живых чистых птиц, кедровое дерево, червленую нить и эйзов. Кедр, высокое и могучее дерево, и эйзов – низкорослый чахлый кустарник, «растущий из стены (камня)» - символизируют две противоположности: величие и приниженность, а червленая нить соединяет их обоих – гордого и смиренного. Помимо этого, червленая нить указывает на скромность (на иврите в «червленой нити» также звучит слово «червь» - прим. перев.): «Но я - червь, а не человек, в поношении у людей и в презрении у народа» (Теилим 22:7). Это сочетание обозначает процесс, который проходит заболевший проказой – некогда надменный, в своей гордыне позволивший себе злословие. Священник зарезает одну из птиц над глиняным сосудом, обмакивает живую птицу в кровь вместе с кедровой ветвью (символизирующей священника),  эйзовом (символизирующим прокаженного) и червленой нитью, и окропляет очищаемого от проказы семь раз, а затем отпускает птицу в поле.

 Описываемый обряд очень напоминает очищение от ритуальной нечистоты при прикосновении к мертвому телу пеплом "красной коровы", которое описано следующим образом: «И пусть возьмет священник кедрового дерева и эйзова, и червленую нить и бросит на место сожжения коровы.... И для нечистого пусть возьмут пепла (коровы), сожженной для очищения, и нальют на него живой воды в сосуд. И пусть возьмет чистый человек эйзов, и обмакнет в эту воду, и окропит шатер и все сосуды ...И окропит чистый нечистого на третий день и в день седьмой, и очистит его в седьмой день. И вымоет он одежды свои, и омоется водою, и станет чист к вечеру» (Бемидбар 19:6-19). Как уже объяснялось, прокаженный подобен мертвому, и очищение его от скверны схоже с очищением от нечистоты, вызванной прикосновением к мертвому телу.

А описание того, как священник берет двух птиц и одну из них зарезает, а вторую приносит в жертву, очень напоминает сказанное в недельном разделе «Ахарей мот», который рассматривает обряды Дня Искупления. Там первосвященник берет двух козлов, одного – по жребию Господу, а второго – по жребию Азазелю, зарезает козла, на которого выпал жребий Господу, и семь раз окропляет его кровью Святая Святых, и занавес, и золотой жертвенник.

А живого козла отводят в пустыню, и таким образом происходит искупление грехов народа Израиля. Стоит обратить внимание, что Онкелос,  переводя  слово «козлы», использует слово , однокоренное со словом «птицы» (дословно, «козлоптицы»). И это же слово употреблено в книге пророка Даниэля (название этого животного обычно переводится как «козел» - прим. перев.): «Вот с запада идет козел по всей земле» (Даниэль 8:5), а также: «А козел - царь Йавана» (там, там, 21). См. также в книге Эзры: «двенадцать «козлов» для грехооочистительной жертвы» (Эзра 8:35) и в Диврей а-Йемим (Диврей а-Йемим 29): «и семь «козлов» для грехоочистительной жертвы» (во всех этих примерах употреблено "необычное" слово «козлоптица» - прим. перев.)

Однако в нашем разделе живая и зарезанные птицы искупают грехи одного человека, а в следующем разделе козлы служат искуплением всего народа. Мы видим, как проводится параллель между индивидуумом, находящемся в самом низу общественной лестницы, и целым народом, эквивалентом которого он служит. Как сказано в Авот де-рабби Натан:  «Рабби Нехемия говорит: откуда /мы учим/, что один человек стоит всего творения? Сказано: «Это история человека, и далее говорится: это история Неба и Земли при сотворении их» (Там, 31.3). А также сказано: «Спасающий одну душу все равно что спасает целый мир» (там, там, 2). 

Подобно тому, как в нашем разделе разбирается обряд очищения прокаженного при помощи двух птиц, в следующем недельном разделе, описывающем обряд, связанный с двумя козлами в День Искупления  говорится об очищении всего народа: «Ибо в сей день искупит (священник) вас, чтобы сделать вас чистыми: от всех грехов ваших пред Господом вы будете очищены» (Ваикра 16:30).

После совершения обряда с птицами очищаемый стирает свои одежды, сбривает все волосы, и - «моется в воде и очищается». В первый раз в Торе омовение в воде упоминается в контексте очищения от ритуальной нечистоты.  Так, в разделе «Шмини», где говорилось об осквернении, омовение не было упомянуто. Писание лишь сообщало, что «нечист будет до вечера». В тексте ничего не сказано ничего и про омовение роженицы по истечении периода ее нечистоты. Как мы помним, Аарону и его сыновьям было указано омыть руки и ноги при посвящении их и помазании для службы, но там речь шла не о ритуальной нечистоте, а лишь об умывании перед облачением.

«А потом войдет в стан и пробудет вне шатра своего семь дней» Он уже очистился в такой мере, что может пребывать в стане Израиля, но недостаточно для того, чтобы войти в свой щатер и быть вместе со своей семьей. Это снова напоминает нам подготовку Аарона и его сыновей к служению в течение семи дней уполномочения перед вступлением в скинию, как сказано: «И от входа шатра соборного не отходите семь дней, пока не исполнятся дни уполномочения вашего» (Ваикра 8:33).

«В седьмой день обреет все волосы свои, голову свою и бороду свою, и брови глаз своих, и все волосы свои обреет, и омоет одежды свои, и омоет тело своё водою, и станет чист». Это описание напоминает подготовку колена Леви к служению в скинии: священники, прежде чем явиться на службу в шатёр откровения, также должны были очиститься — выстирать одежды, омыть тело и сбрить все волосы со своего тела. (««Возьми левитов из среды сынов Исраэлевых и очисти их. И так поступи с ними, чтобы очистить их: окропи их водою грехоочистетельной, и пусть они проведут бритвой по всему телу своему, и вымоют одежды свои, и очистятся они». (Бемидбар, 8:7)

 «И на восьмой день возьмёт он двух агнцев без порока… и один лог елея». Подобно тому, как в разделе «Шмини»  Аарон и его сыновья впервые входят в скинию в восьмой день уполномочения, чтобы начать службу, очищаемый впервые приближается ко входу в шатёр, где становится чист и почти уподобляется священнику. 

Слова "на восьмой день" также напоминают нам обрезание младенца на восьмой день его жизни. Подобно тому, как новорождённый вступает в общину сынов Израиля, очистившийся от скверны заново возвращается в лоно своего народа, как после нового рождения.

Священник ставит его пред Всевышним у входа в шатёр, берёт лог елея и одного агнца в жертву повинности и совершает ими вздымание перед Господом. Зарезав жертвенное животное, священник возлагает кровь жертвы на мочку правого уха очищаемого, на большой палец его правой руки и на большой палец правой ноги.  В точности то же описание мы находим в эпизоде, повествующем о посвящении Аарона и его сыновей в дни уполномочения. 

Священник мажет очищаемого елеем (мочку правого уха, палец правой руки и палец правой ноги). Здесь мы опять видим параллель между очищением прокажённого и помазанием левитов во время дней уполномочения.

Но остаток масла священник возлагает на голову очищаемого, а это уже подобно помазанию самого Аарона в первый день уполномочения: «И возлил елей помазания на голову Аарона, и помазал его, чтобы освятить его» (Ваикра 8:12). 

Этим очищаемый возносится уже на уровень первосвященника — ведь сыновья Аарона не были освящены подобным образом. Таким образом, очищение прокажённого — это вознесения с самой низкой ступени на самый высокий уровень.

После помазания елеем священник приносит очистительную жертву и жертву всесожжения: «И искупит его священник, и он станет чист».

Все эти законы относятся к прокажённому, который богат. Как же следует поступать в том случае, если «беден он, и состояние его недостаточно»?

В этом случае вместо двух агнцев для очистительной жертвы и для жертвы всесожжения, он должен принести двух горлиц и двух молодых голубей. С этой скромной жертвой священник совершит ту же службу, что совершает с приношением богатого. Несмотря на то, что это  жертвоприношение и последующее помазание были подробно описаны в первом случае, (когда в жертву приносили животных),  мы видим повторное описание, с теми же подробностями, когда говорится о приношения горлиц и голубей. Для чего нужно дважды описывать те же самые действия?

В законах очищения прокажённого, так же, как и в законах очищения роженицы, требования к бедным и к богатым различаются в зависимости от материальных возможностей каждого. При описании искупления других видов нечистоты (например, истечения) мы не находим этих различий.

В разделе «Ваикра» мы уже встречались с законами переменной жертвы, когда от людей разного достатка требуются разные грехоочистительные жертвы, в соответствии с их возможностями. Тот из согрешивших, который был слишком беден, чтоб принести в жертву овцу, должен был пожертвовать двух молодых голубей и двух горлиц — для очистительной жертвы и жертвы всесожжения. Если же у человека, который хотел искупить свой грех очистительной жертвой, не было возможности принести двух голубей и двух горлиц, он мог пожертвовать десятую часть эйфы тонкой пшеничной муки. Таким образом, существовало три разных возможности принести очистительную жертву — для богатых, для бедняков и для нищих.

Почему же не существует категории нищего для роженицы и прокажённого? Тем более, что искупительная переменная жертва приносилась теми, кто совершил грех (причинение ущерба священному месту и его святыням, ложное свидетельство, ложная клаятва), в то время как жертвы роженицы или прокажённого приносились исключительно ради очищения, ради возможности находиться в святом месте и вкушать от приносимых жертв. Казалось бы, следует предоставить возможность принести посильную жертву каждому нищему!

Кроме того, для очистительной жертвы нужно было принести только одну овцу или козу (для богатого), либо двух голубей и двух горлиц (для бедного), либо только искупительное хлебное приношение - десятую часть эйфы тонкой муки без елея и без лавоны (для беднейшего из бедных).    

В то время как прокажённый, если он богат, должен принести в жертву двух баранов и овцу и лог елея, а бедный — овцу в повинную жертву, а также лог муки и двух горлиц для очистительной жертвы и жертвы всесожжения. Таким образом, получается, что бедный прокажённый приносит к жертвенному алтарю больше, чем богатый - для переменной грехоочистиельной  жертвы  Разве не следует из этого само собой, что должна была существовать третья возможность — для самых бедных?

Богатая роженица также должна принести барана в жертву всесожжения и двух горлиц или молодых голубей — в очистительную. Тем самым размер её жертвы превосходит  размер той грехоочистительной переменной жертвы, которую должен принести богатый - одну овцу.  Если учитывать, что женщина обычно беднее, чем мужчина — неужели ей тоже не следовало предоставить возможность «для нищих»?!

Выражение, которым пользуется Тора для бедного прокажённого — «состояние его недостаточно» (дословно — «рука его не достанет»), схоже с тем, которым определяется нищий, приносящий переменную жертву - «недостаёт ему на двух горлиц»  (Ваикра 5:11) Описывая же "просто бедного" (вторую категорию неимущего из трёх, приносящих переменную жертву), Тора пользуется другим выражением:  «рука его не достигнет» (Ваикра 5:7).

Последнее выражение — «не достигнет» — означает, что человек располагает какими-то средствами, работает и имеет доходы, но их всё равно не хватает на то, чтобы принести в жертву овцу. Что же касается нищего, он вынужден просить милостыню, брать в долг, и всё равно "рука его не достанет" - он не может достать необходимую сумму даже для покупки двух голубей.

О роженице же сказано: «Если же она не в состоянии принести в жертву агнца...»  Это выражение говорит о большей бедности, чем у нищего, которому «недостанет на покупку». 

Причины её состояния понятны. Женщина, тем более недавно родившая, не может собирать на улицах милостыню: во-первых, она ещё слаба после родов, во-вторых, этого не позволяет требование скромности. Её благополучие зависит от мужа. Женщина может надеяться только на неожиданную удачу, на счастливый случай, который даст ей возможность купить овцу - например, на то, что сумеет с выгодой продать своё приданое.

Если она замужем, и муж богат, он обязан купить для неё жертву, которую приносят богатые - даже если она сама бедна. Если же они развелись, на нём нет этой обязанности, и тогда она приносит жертву "для бедных".

  Как уже отмечалось, переменная жертва отличается от жертв прокажённого и роженицы тем, что её цель - искупление греха. Совершивший грех должен принести жертву. Пока этот долг не выполнен, грех не может быть искуплён и прощён, и грешник подвергается опасности наказания свыше. Поэтому законы Торы дают грешнику возможность искупить вину и облегчают требования для нищего, чтоб его грех не остался на нём.

Что же касается жертв прокажённого и роженицы, то приношение только даёт им право вкушать от мяса священных жертв и находиться в храме. Для того, чтоб быть разрешённой своему мужу, женщине не нужно совершать жертвоприношение, она считается чистой для него уже по окончанию дней нечистоты. Прокажённый становится разрешённым своей жене сразу после того, как по окончанию семи дней отсчёта сбрил волосы.

На человеке, который медлит с очистительной жертвой, не лежит тяжесть непрощенного греха. Если он слишком беден для того, чтобы немедленно принести очищающую жертву, даже облегчённую - в этом нет трагедии, он может подождать до того времени, когда удастся собрать нужную сумму. К тому же, запрет на мясо от жертв относится только к священным жертвам.  Есть от приношений священникам разрешено. 

 Жена священника, ещё не принесшая жертвы после родов, может есть от этих подношений, если дни нечистоты миновали (тридцать три дня после рождения сына или шестьдесят шесть после рождения дочери). Прокажённому, если он священник, разрешается есть от подношений на седьмой день отсчёта, когда омылся и сбрил все волосы.

Остаётся вопрос: зачем Тора, рассказывая о бедном прокажённом, повторяет подробное описание принесения жертвы, после того, как всё это было уже изложено при описании жертвы богатого?  Казалось бы, достаточно сказать: с бедным прокажённым поступай так же, как с богатым — для чего нужно описывать опять то же самое?

Как было уже замечено, очистившийся прокажённый достигает уровня первосвященника, независимо от того, богат он или беден, приносит ли в жертву трёх баранов или только птиц. Нет разницы в их положении; несмотря на дешёвые жертвы бедного, он тоже достоин того, чтоб мочка его правого уха и большие пальцы на правой руке и правой ноге были помазаны кровью и елеем — достоин той церемонии, которой были освящены Аарон и его сыновья в семь дней уполномочения.

Человек может быть беден потому, что его помыслы обращены к небу, а не к материальному миру. Каждый из сыновей Израиля, оказавшийся на самой низкой ступени, может внезапно подняться ввысь. Всё зависит от наших поступков, а не от положения, происхождения и богатства.

После законов о язвах на теле человека и на его одежде Тора переходит к обсуждению язв на его жилище

 Интересно различие в построении предложений в этих двух отрывках: когда говорится о язвах, поразивших человека или его одежду, это звучит безлично, пассивно: («И будут язвы...»); когда заходит речь о язвах на стенах жилищ, появляется определённость: «Я ниспошлю язвы проказы на дома в земле владения вашего», и язвы завладеют стенами домов в Эрец-Исраэль, «которые Я дал вам во владение».

Как мы уже объясняли в прошлом разделе, существует большое сходство между проказой у человека и проказой дома. Признанные прокаженными человек и дом являются источниками нечистоты шатра. Оба вида проказы (человека и дома) требуют очищения жертвой птиц, что осуществляется с помощью аналогичной процедуры. Мы не сталкиваемся с аналогичными указаниями в случае проказы ткани.

Если мы обратим внимание на то, что проказа дома — отличительная особенность жилищ в Стране Израиля, что ею «болеют» только дома, которые находятся на этой земле и принадлежат сыновьям Израиля, — то мы придём к выводу, что дом, построенный на земле, посвященной Всевышнему, подобен коже сыновей Израиля гораздо больше, чем их одежды. Можно сказать, что связь между землёй и народом Израиля выражается  и таким необычным образом: дома на  этой земле подвержены тем же болезням, что её сыновья.

Дома, построенные из камней и деревьев этой земли, стоящие на ней, соединённые с нею — это часть земли Израиля, и так же, как нельзя продавать эту землю чужеземцу, нельзя продавать свой дом, стоящий на ней (и даже сдавать его в аренду).

В разделах «Беар» и «Бехукотай» разбираются законы о владении разными видами домов на земле Израиле — в городе, окружённом стеной и в селении, не имеющем стены, - и законам об их выкупе. В обоих случаях повторяется слово «геула», которая означает не просто «выкуп», а «освобождение», «вызволение».

Из всего сказанного видно, что существует взаимосвязь между тем, как народ Израиля ведет себя в своей Стране и самой этой Землей и ее домами. Ведь задача народа Израиля – освятить материальную составляющую этой Страны, которую, согласно мидрашу, не оросил дождь в «день Гнева» (потопа), и которая поэтому осталась в состоянии неискоренимой, допотопной материальности. Лишь Народ Израиля, выполняя связанные с землей заповеди Торы, может освятить и смягчить эту материальность. Когда же он этого не делает, земля исторгает его из себя. То же самое верно и применительно к отдельному человека: его поведение влияет на его дом, который, словно зеркало, отражает пороки его владельца «язвами» на стенах и, в свою очередь, влияет на своего хозяина, распространяя на него «нечистоту шатра» («И кто входит в дом во все время, на которое заперли его, тот нечист до вечера»), и поэтому сказано: «И Я наведу язвы проказы на дома в земле владения вашего» - владение Землей подразумевает не только юридическое, но и духовное владение («Ибо Мне (принадлежит) Земля эта», «земля эта не будет продана вовеки» - Ваикра 25:23). 

Поэтому, когда вы грешите, дом в Стране владения вашего также несет наказание, ведь материальная сторона земли Израиля влияет на живущих здесь сынов Израиля, побуждая их к греху, если только они не «смягчают» ее, выполняя заповеди Торы. Все это относится только к Стране Израиля и только к дому еврея, но не к дому пришельца.

Поэтому и очищение дома такое же, как очищение человека – с помощь птиц, кедра, эйзова и червленой нити.

Поскольку о Стране Израиля сказано: «Очи Господа, Бога твоего, непрестанно на ней: от начала года и до конца года» (Дварим 11:12) и «ибо Мне (принадлежит) Земля эта», Всевышний Сам посылает язвы на ее дома: «И Я ниспошлю язвы проказы на дома в земле владения вашего» -  ведь хотя вы и владеете этой землей, в сущности, она принадлежит Мне, Я Сам наблюдаю за ней и иногда ниспосылаю ей язвы в качестве предупреждения вам, вместо того, чтобы навести их на вас самих.

Поэтому из пораженного язвами дома выносят все его содержимое до прихода священника, который может объявить дом нечистым. Это делается для того, чтобы вся домашняя утварь не оказалась также нечистой: вещь язвы дома – это о всего лишь предупреждение, и Всевышний не хочет, чтобы еврей понес слишком серьезный материальный ущерб. На этом этапе человек еще может прислушаться к предупреждению и раскаяться, а потому священник не выносит немедленного решения о статусе дома. В отличие от этого, когда язвы поражают непосредственно человека, существуют признаки, сразу же делающие его нечистым, такие как белые волосы на язве, нарост живого мяса на опухоли, желтые тонкие волосы на язве, и священник объявляет его нечистым немедленно, без срока отделения. В ситуации с домом, напротив, священник отделяет его на срок в семь дней, чтобы дать человеку время раскаяться и исправить содеянное, и лишь если он не сделал этого, то по истечении семи дней «вернется священник» (если еврей еще не «вернулся», не раскаялся), и увидит, что «распространилась язва по стенам дома».

И уже тогда он вынимает пораженные камни и выбрасывает за пределами города в нечистом месте, берет другие камни и вставляет их вместо тех, что вынул, берет другую замазку и заново оштукатуривает дом. После этого священник ждет еще неделю, и, если через неделю язвы не вернулись, осуществляет ритуал очищения дома, используя для этого двух птиц. Но если язвы появились вновь, весь дом должен быть разрушен – его камни, дерево и весь раствор и земля выносятся в нечистое место за пределы города.

Это напоминает разрушение Храма, когда Всевышний обрушил Свой гнев на камни и дерево, благодаря чему народ Израиля был спасен от полного уничтожения, несмотря на свои грехи.

Также, если язва не проходит в течении первой и второй недели, священник вынимает пораженные камни, штукатурит дом и дает дополнительный срок еще в неделю (таким образом, в случае с проказой, поражающей дом, дается дополнительная отсрочка, превышающая отсрочки в случаях, когда проказа поражает одежду или самого человека, где отсрочка не превышает двух недель). Если язвы не появились, священник производит очищение с помощью птиц, если же они возникли вновь, он полностью разрушает дом.

Подобно этому во времена Первого Храма, Всевышний вновь и вновь предупреждал народ Израиля через Своих пророков, пока не «извлек камни и выбросил их в нечистом месте» – это изгнание десяти колен и изгнание Иехонии, «изгнание землепашцев и кузнецов» в Вавилон. Когда же народ Израиля не раскаялся, «язвы появились вновь», Всевышний разрушил Первый Храм и «выкинул все его камни, дерево и замазку в нечистом месте за пределами города»  - это изгнание царя Цидкияу и всего остального народа Израиля в Вавилон на семьдесят лет.

Здесь завершаются законы, связанные с проказой, поражающей человека. одежду и жилище. Первые буквы этих слов (бегед – одежда, адам – человек и баит – дом) составляют слово «беав» – «в месяце ав», когда были разрушены оба Храма.

Теперь недельный раздел переходит к вопросам более глубинной, внутренней нечистоты. Если проказа явно видна снаружи, теперь речь идет об истечениях изнутри человеческого тела – о ритуальной нечистоте, происходящей при слизеточивости и семяизвержении у мужчин, менструации и маточном кровотечении у женщин.

Истечения, происходящие у мужчин – белого цвета, а у женщин – красного. Это соответствует цветовой гамме запрета: «Никакого жира и никакой крови не ешьте» (Ваикра 3:17): жир белый, кровь красная, и то и другое – части жертвы, которые возносятся на жертвенник.

Кровь разбрызгивается вокруг жертвенника, жир сжигается на жертвенном огне, и от них обоих зависит, станет ли принесенная жертва искуплением. Белое символизирует атрибут милосердия, красное  - атрибут строгости, суда.

Мужское начало связано с качеством «хесед» - милосердия, стремлением давать, влиять, распространяться вовне, а женское – «нуква» - с мерой суда, способностью воспринимать, удерживать, быть сосудом. Всевышний создал виды мужской и женской нечистоты, противопоставив их святости жира и крови, которые возносились на жертвеннике «ароматом, приятным Господу».  

Изложение видов нечистоты у мужчин начинается со слизеточивости, где законы наиболее строги (семь дней нечистоты, отсчет семи чистых дней, омовение в источнике, жертвоприношение), затем переходит к менее строгим правилам о семяизвержении (нечистота до вечера, омовение без принесения жертвы). Виды нечистоты у женщин изложены в прямо обратном порядке: вначале менструальная нечистота, правила которой наименее суровы (согласно законам Торы, нет надобности отсчитывать семь чистых дней; это правило было введено впоследствии постановлением мудрецов), а затем маточное кровотечение (отсчет семи чистых дней, необходимо жертвоприношение, чтобы получить возможность вкушать от мяса жертв). Чем вызвана эта разница?

Следует отметить также, что слизеточивость у мужчин и маточное кровотечение у женщин носит патологический характер и свидетельствует о болезни всего организма. В этой ситуации невозможно оплодотворение; видимо, именно этим вызваны крайне строгие правила по поводу нечистоты. В отличие от этого, семяизвержение указывает на потенциал оплодотворения. Также и менструация является естественным процессом. Из организма извергаются неоплодотворенные яйцеклетки вместе с кровью, которая могла бы послужить формированию плода. Этот процесс является подготовкой организма к следующему периоду, когда женщина сможет зачать. Возможно, этим вызвано сравнительно простое очищение в двух этих случаях (В Торе не упомянуты обязанность отсчета семи "чистых" дней и совершения жертвоприношения).

Анализ четырех этих вдов нечистоты показывает, что нечистота, вызванная слизеточивостью отличается от всех остальных по суровости связанных с ней законов. Она стоит особняком, открывая перечень видов нечистоты. Последующие виды нечистоты перечислены от наименьшего к наибольшему ее уровню. Наиболее легки законы нечистоты при излиянии семени (нечистота остается лишь до вечера и не распространяется на постель и на сиденье), затем следует менструальная нечистота (семь дней нечистоты, нечистота распространяется на постель и сиденье, которые становится ее дальнейшим источником; тот, кто вступит с в половые отношения с женщиной в этот период, становится нечистым на семь ней и его постель также считается нечистой), и, наконец, нечистота при маточного кровотечении: связанные с ней законы (семь чистых дней, жертвоприношение на восьмой день, распространение нечистоты на постель, сиденье, на того, кто вступит в половые отношения с женщиной в этот период, и на его постель, как при менструальной нечистоте) строже, чем законы двух первых видов, но уступают по строгости законам о истечении семени. В последнем случае для очищения надо омыться в воде источника, а не в микве.

Подводя итоге всем видам скверны, перечисленным в трех последних разделах, Всевышний говорит Моше и Аарону: "Ограждайте е сынов Израиля от нечистоты их, даы не умерли в нечистоте своей". Слово "ограждайте" на иврите происходит от того же корня, что слово "назорей" и указывает на отстранение и отделение. Таким образом, Моше и Аарону предписывается отделять евреев от нечистоты, дабы они, насколько это возможно, не осквернялись нечистым, а оказавшись в состоянии нечистоты, совершали бы процесс очищения, согласно законам разделов "Шмини", "Тазриа" и "Мецора". Вступление на сакральную территорию Храма или скинии в состоянии нечистоты карается смертью. Поэтому все законы о чистоте и скверне были сообщено непосредственно после смерти сыновей Аарона. Хотя те и не были нечисты, они позволили себе пересечь черту и приблизиться к святости более, чем то позволял их уровень. Как сказано о них в разделе "Ахарей мот": "Когда они приблизились к Господу и умерли" (Ваикра 16:1). Только первосвященник, Аарон, и только в особый день, День Искупления, соблюдая всех требования закона, мог вступать в Святая Святых.